Эпизод #6 2011.03.29
Михаил Афанасьевич Булгаков (1891 - 1940)«Мастер и Маргарита»
Глава 10 ВЕСТИ ИЗ ЯЛТЫ
Новые эпизоды выходят еженедельно. Подписывайтесь и да не пропустите.
Пожелания, чаяния, признания можно отправить на электропочту
Подписаться на ленту "Литературные чтения" в iTunes
Чугунный горшочек на смешных тоненьких ножках в валенках цвета бурой фасоли мчится вперед. Наказание – вести бесконечный счет ничего. Миллионы пустоты, миллиарды вакуума – бесперспективное занятие, стенки глотки смыкаются, выталкивая наружу остатки смеси кислородосодержащей. Враг разворачивается спиной, замирает в покорном неведении, но вознести руку с ножом не получается. Чужеродной живому организму стальной клинок вонзается в твое тело – другой сзади – воспользовался первым же шансом. Свет меркнет, уже на смену ему приходит темнота, пульсирующая тишина неожиданно разрывается утробным рычанием: тот, который был сзади, и свою смерть встретил. Не видно ровным счетом ничего, кроме глиняного бочонка на длинных ножках в замызганных кровью сафьяновых сапожках, идущего на тебя – первый показал истинное лицо.
Возраст лишь вещи красит. Хотя восковой труп Владимира Ильича из года в год не становится лучше, краше, а время идет, энергетика Красивой площади должна бы вовсю работать на вечный символ, но этого почему-то не происходит. Наверное, он был человеком? Лично я с ним знаком не был, но слышал много его речей и мне показалось, что он был великим авантюристом, романтиком в своих помыслах, но вся эта идеальная красота и вечное счастье, не реализованное и на половину (треть? четверть? хотя бы пятую часть?), принесло течением кровавой реки страданий. Так вот, насчет вещей – не тех, что сотворены матерью-природой, а рукотворных – любая примитивная гадость, которой больше ста лет, чудесным образом приобретает ауру. Никто ее не видел, но считается, что эта аура времен прошлых. Грубоватая глиняная чаша романтизируется – ведь из нее мог хлебать щи наш с вами предок! А предок щи не хлебал. Бескультурщиной он был, но щи, тем не менее, не хлебал. Не было щей – был похлебка из крапивы. А то и солома с крыши дома. От домашнего скота и костей не осталось: все было растворено желудочным человеческим соком. Это не герой Джека Лондона, который пытается выжить во враждебном лесу, перемалывая камнем кости животного, это человек, который потерял веру во все. Он находится на одном месте, не может покинуть жалкий клочок земли, на котором родился, он не человек. Механическая работа, совершаемая уже ранним утром, заканчивается с заходом солнечного/// блина. Есть хочется, о каких «дисках» он может мыслить? Что он будет в кромешной темноте? Именно что. Электричество еще не изобретено, газовые рожки – извините – удел столиц, так что же можно сделать при тусклом, словно затухающая звезда, свете лучины? Читать? Дешевая газетенка затерта до дыр. Сделать что-либо по дому? Просто… чтобы сделать, заполнить пустоту. Что же делать? Не ложиться же спасть в четыре часа дня зимнего вечера. Непонятно. Ясно лишь одно: хорошее становится еще лучше, а плохое – еще хуже. Значит, все дело в балансе?
