Чугунный горшочек на смешных тоненьких ножках в валенках цвета бурой фасоли мчится вперед. Наказание – вести бесконечный счет ничего. Миллионы пустоты, миллиарды вакуума – бесперспективное занятие, стенки глотки смыкаются, выталкивая наружу остатки смеси кислородосодержащей. Враг разворачивается спиной, замирает в покорном неведении, но вознести руку с ножом не получается. Чужеродной живому организму стальной клинок вонзается в твое тело – другой сзади – воспользовался первым же шансом. Свет меркнет, уже на смену ему приходит темнота, пульсирующая тишина неожиданно разрывается утробным рычанием: тот, который был сзади, и свою смерть встретил. Не видно ровным счетом ничего, кроме глиняного бочонка на длинных ножках в замызганных кровью сафьяновых сапожках, идущего на тебя – первый показал истинное лицо.
четверг, 24 марта 2011 г.
вторник, 22 марта 2011 г.
KRAPIVA MARMALADE
Возраст лишь вещи красит. Хотя восковой труп Владимира Ильича из года в год не становится лучше, краше, а время идет, энергетика Красивой площади должна бы вовсю работать на вечный символ, но этого почему-то не происходит. Наверное, он был человеком? Лично я с ним знаком не был, но слышал много его речей и мне показалось, что он был великим авантюристом, романтиком в своих помыслах, но вся эта идеальная красота и вечное счастье, не реализованное и на половину (треть? четверть? хотя бы пятую часть?), принесло течением кровавой реки страданий. Так вот, насчет вещей – не тех, что сотворены матерью-природой, а рукотворных – любая примитивная гадость, которой больше ста лет, чудесным образом приобретает ауру. Никто ее не видел, но считается, что эта аура времен прошлых. Грубоватая глиняная чаша романтизируется – ведь из нее мог хлебать щи наш с вами предок! А предок щи не хлебал. Бескультурщиной он был, но щи, тем не менее, не хлебал. Не было щей – был похлебка из крапивы. А то и солома с крыши дома. От домашнего скота и костей не осталось: все было растворено желудочным человеческим соком. Это не герой Джека Лондона, который пытается выжить во враждебном лесу, перемалывая камнем кости животного, это человек, который потерял веру во все. Он находится на одном месте, не может покинуть жалкий клочок земли, на котором родился, он не человек. Механическая работа, совершаемая уже ранним утром, заканчивается с заходом солнечного/// блина. Есть хочется, о каких «дисках» он может мыслить? Что он будет в кромешной темноте? Именно что. Электричество еще не изобретено, газовые рожки – извините – удел столиц, так что же можно сделать при тусклом, словно затухающая звезда, свете лучины? Читать? Дешевая газетенка затерта до дыр. Сделать что-либо по дому? Просто… чтобы сделать, заполнить пустоту. Что же делать? Не ложиться же спасть в четыре часа дня зимнего вечера. Непонятно. Ясно лишь одно: хорошее становится еще лучше, а плохое – еще хуже. Значит, все дело в балансе?
воскресенье, 20 марта 2011 г.
FURRY FERRY TO THAT END
Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4
Пааазвольте, уважаемый, дорогой друг мой! Не бегите впереди телеги, вы хоть и не жеребец, но ишак тот еще. Что же это у нас получается — будучи в адекватном состоянии вы осмеливаетесь сравнивать органику, взращенную на плодородной земле с мерзкой осклизлой комковатой соевой бурдой? Товарищ, послушайте меня сюда, рожок ли дать вам для лучшего эффекту? Вот возьмем пасту томатную в банке стеклянной формы цилиндрической. (Жесть не рассматриваем, поскольку из-за окислительных процессов в початой жестянке недолго и коней двинуть.) Так вот, паста томатная сделана из томатов — это так же очевидно, как и то, что золотой телефон «Верту» дворника Ахмета сделан из золота. Не перегибайте палку! Не нравится – метите улицу сами. Я вас очень прошу, дорогой мой друг. Конечно, соглашусь, что могут там быть и консерванты, но без них таперича и батон нарезного не сделаешь. Буржуйские зарубежные кетчупа из крови неугодных криминальных авторитетов, заметьте, я даже и не вклиниваю в нарратив.
А что хрен, горчица? Все натуральное, с огородика, свежее. Росой утренней облюбованное! Съездил на дачку прямо рядом с МКАДом, поклонился матушке-землице, молитовку смущенно пробормотал себе под нос и — рви, чего нужно, не стесняйся. А там – на самокатный автомобиль и прямиков домой. А майонез, извините за каламбур? Что? Какой каламбур? Так ведь это из «Шоу Фрая и Лори». Яйца чьи? Соль морская или человеческого происхождения, с желез слезных соскребанная (донор в этот момент должен спать)? Или соль из слез крокодильих? Друг мой, не отпирайтесь! Вы говорите, что мясо соевое, майонез соевый – гармония должна быть. Но разве гармония в ущерб здоровью должна быть? Как я сочувствую вам, ведь вам, таариш нечего терять. Мы можем опросить свидетелей, вернее, пострадавших — лабораторных крыс Федю и Фросю. У них нет передних лапок – дедуся и бабуся их трескали что-то соевое, да еще и ГМОшное – молодые отсыпают дооообрую порцию проклятий в адрес своих дедок-бабок. Ну, что вы носом свербите, как окаянный? Так вы и зайцев мясных пожрать не дурак? Это зверь с лапой, между прочим. Ничего в головушке вашей не зазвенело? Был глас… эх, майонезная вы душа, идите смотреть ваш «Титаник».
