Бывает, что вдребезги бью посуду. Это не моё хобби, но моя слабость. Пена слишком мыльная и скользкая (кто бы подумал!), много за раз захотел отнести, чихнул не вовремя — всякое бывает. Что же я разбивал? Очевидно, что бивучее. Кастрюли сделаны из металлов — максимум могут погнуться. Но не о материале я думал, а о памяти. Даже не о материальной составляющей, хотя она учитывается и не стоит на последнем месте. Много почившей посуды знакомы с эпохой Советов. Чехословацкий хрусталь, например. Чем его меньше, тем выше шанс, что дети и не узнают, что была такая страна. Другие — самые обычные предметы, которые используются каждый день. Китай стоит бок о бок с Англией. Потеря какого-либо предмета не является трагедией.У каждого есть свой любимый, священный предмет. Критерии выбора могут быть разными: дорогой подарок, подарок дорого человека, память о предках, а дальше я хотел написать что-нибудь гадкое, но удержался. Получается, что главное — это память. Это крюк, которым человек держится за эту вещь. Взять хотя бы культ чайной кружки. Огромная, похожая на бидон, с ухватистой ручкой. На глазури паутинка трещин, и ароматы всех напитков, которые там были, хранятся в этих щербинках. О, это не простая кружка, а чуть ли не дитя, которое помнит и обычные чаи, и виски, и теплое молоко с медом.Кто-то молится на подобные вещи. Не знают, что будет с ними, если что-то будет с теми. Ну просто хранители Мирового яйца! Олицетворяют предмет с собою. Это их плоть и кровь. Никто не смеет посягнуть на это. И хоть у меня есть вещи, которые я не хотел бы видеть в чужих руках, любимой кружки у меня нет. Все емкости для пития, что есть, повторяются. Три, шесть, двенадцать. Образ один и тот же, узор несменяем, но уверен, что одна и та же мне не попадается. И если хоть одна разобьется, то и мысли не будет склеить ее, попытаться сохранить, как память о том, как я неловким движением уничтожил память.А ведь были времена, когда жители нашей страны, которые чуть ли не в буквально смысле собирали черепки английского фарфора, оберточный материал жевательной резинки, привезенной из заграницы, старую одежду (у джинсов было четыре жизни — джинсы-бриджи-шорты-тряпка) и прочие, как им казалось, ценные или могущие пригодиться в хозяйстве вещи. Поэтому и нового у них не было. Объем-то ограниченный, места нет. И не так давно я избавился от ненужных книг, поскольку хочу видеть новые, лучшие, более интересные, красивые, дорогие, редкие книги, но не то барахло (да-да, это о книгах), которое ютилось рядом с классикой.Сейчас как раз вспомнил — у меня были выпуски автомобильной газеты «Клаксон». Когда-то зачитывался. Помню свой первый номер — 2003 года, а на обложке Citroen Xsara.
среда, 16 июня 2010 г.
понедельник, 14 июня 2010 г.
Сериализация современности и сюрреализация сериалов
Сериалы терпеть не могу — это зрелище для тех, чьи дни сочтены (базовая установка) или для расслабляющихся (я-то к последним отношусь). С удовольствием в квадриллионный раз порассуждал бы о любимом Дживсе и Вустере | Jeeves and Wooster (1990 - 1993), Пуаро | Agatha Christie: Poirot (1989 - ), но сегодня не они правят маскарадом.
Месяц назад досмотрел третий сезон сериала Теория Большого Взрыва | The Big Bang Theory (2007 - ), который до непосредственного контакта, презрительно отмахиваясь, называл «Ганг Банг Тиори» (оооооу!). Но даже после того, как я к нему привык, название оставил прежним — глумливо-уничижительным. Сейчас заканчиваю просмотр второго сезона. Затем перейду к первому, причем пилотный эпизод смотреть не буду — пусть это случится через 5 лет. Из современных многосерийных фильмов смотрю только два: «Хауса» и «Теоретиков». Естественно, мне известны и другие тайтлы, но желания «сидеть» на них нет. Например, «Сестру Джеки» смотрел ради эпизода, в котором был актер Элай Уоллак (Eli Wallach), который сыграл Плохого в фильме «Хороший, плохой, злой» итальянского режиссера Серджо Леоне. Нисколько не понравилось да еще и расстроился я — герой Уоллака умирает. «Блудливую Калифорнию» — чтобы посмотреть на Дэвида Духовны и убедиться, что есть в нем жилка Дориана Грея. За последние 25 лет лицо его не изменилось. Зачем же я смотрю сериал(ы), если все в них такое искусственное, деланное, картонное, продажно-продактплейсментовое, циничное и проч.? Ответ прост — смотрю на английском. Хочу простое, без возвышенного опыта зрелище. Достаточно того, что мне удается разобрать речь Ра(д)жа и Шелдона, поэтому дополнительные сложности лишь отбили бы мое желание смотреть это шоу, а так можно хотя бы потренировать listening.Значит, опираться буду на источники, с которыми хорошо знаком — это «Хаус» и «Теоретики». И тут, и там — циничность, показная бесчеловечность, самолюбование и прилюдное раскрытие внутреннего мира собеседника. Герои — Грегори Хаус и Шелдон Купер. Создатели (авторы идеи) сериала настаивают на том, что даже эти «фрики» — люди. Имеют душу и… нервные окончания. Похожи и внешне: доктор хромает, ест Викодин, а физик сутулится, как старая бабка да ищет покоя в магазине комиксов (А он, мятежный, просит бури, Как будто в бурях есть покой!).Странно и, пожалуй, удручающе, что многие зрители без зазрения совести и задних мыслей копируют повадки вымышленных персонажей. Самое удивительное — это совершеннолетние, половозрелые и отнюдь не глупые люди. Но такие внушаемые! Им преподносят поведенческий шаблон, и в силу своей ущербности (или рудиментарной фантазии?) они его принимают.Если же говорить о детях, то они будут видеть это и воспринимать это как должное и хорошее. Во что превратится малое дитя, если будет смотреть «Части тела» (сериал) или фильмы наподобие «Хранителей» или «Города Грехов»? Но дело не только в изображении физического насилия. Детей (до 5-7 лет), с педагогических позиций, нельзя пичкать и чрезмерно интеллектуальными вещами. Потому что в подростковом возрасте негативные последствия чрезмерной интеллектуализации будут гарантированно видны. С другой стороны, брат, например, играет на скрипке и пианино с раннего детства. И все прекрасно. Но это музыка — за счет того, что другие во время прослушивания получают-таки духовное равновесие, весь сгусток этой положительной энергии возвращается исполнителю. Закон сохранения положительного настроения? Поля? Добрых пожеланий?воскресенье, 13 июня 2010 г.
451 градус по Фаренгейту!
Книги жечь не собираюсь. Рука не поднимется. Тем не менее, решил избавиться от некоторых. Надо же освободить место для новых. Были ликвидированы книги, которые надо было читать в детстве, но сейчас уже поздно. Правда, «Петра Первого» Алексея Николаевича Толстого оставил — это классика, которую нужно, не стыдясь собственного возраста, прочитать. Выселил из книжных шкафов современную фантастику и фэнтези (сперва написал через две "э"), причем процентов 90 этих книг я вообще не одолел: не моё. Единственное, что более-менее понравилось — «Холодные берега» Сергея Лукьяненко — за аллюзии на Священное Писание. Акунин ушел бы с Лукьяненко, но все-таки жалко. Пишет красиво, создает живые образы, но уже вскоре от них ничего не остаётся. Совсем-совсем. В общем, полагаю, что ничего ужасного я не сделал: книжки не имеют права быть среди книг. Бабушка наизусть знала всего Стендаля, но судьба распорядилась так, что книг этого автора у меня нет. Зато есть место. Еще, конечно, здорово было бы прочитать собрание сочинений Толстого (Льва) — 23 тома, если не ошибаюсь, ждут меня. Дело в том, что я ненавижу Шекспира. А Толстой тоже очень презрительно относился к английскому драматургу. И раз уж мы с Толстым одних взглядов, то я готов поддержать его.Дня три читаю словарь русского языка издательства Академии Наук СССР 1987 года. Виски тогда был среднего рода, а кофе — исключительно мужского. В генезисе ударение было на первом слоге, в симметрии — на предпоследнем. Неплохо бы еще уяснить разницу между адресатом и адресантом. И ни в коем случае не надо думать о последнем слове, когда пишите "прецедент", "инцидент", ведь можно отвлечься и ей-ей ошибиться. Лично я считаю, что каждый должен уделять время словарю. Потому что без языка (не только об органе речь) плохо не только ваше, но и наше дело. Не надо убивать язык, каждый день совершая над ним акты насилия. Я-то, конечно, тоже не святой, но как минимум стараюсь приложить определенные усилия, чтобы не стать языковым рецидивистом. Посмотрите на Грузию, Армению — крохотные государства, однако языки у них собственные и неповторимые. Спросите, что здесь удивительно? Но в почти двухсотмиллионной Бразилии, например, государственный язык — португальский. Хотя каждый бразилец скажет про их неповторимую культуру и проч. уникальные особенности.Среди моих друзей много тех, кто делает орфографические ошибки (самое страшное). большинство этот факт заботит, и они хотели бы исправиться. Собственно, чтение художественной литературы и выписывание понравившихся отрывков могли бы способствовать улучшению ситуацию. Да и в целом приятное времяпрепровождение, тем более, что книг — море, поэтому каждый найдет своё.А вы какие апельсины предпочтете — сочные, но с косточками или в меру жесткие, но без косточек?
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
